01 Янв 2009 @ 3:21 ПП 
 

Предисловие

 

Экономическая политика — важнейшее направление деятельности всех ветвей власти, определяющее состояние и пути развития общества любой страны для реализации максимума дохода правящих слоев населения. Несмотря на ее столь определяющее значение для судеб человечества эта важнейшая проблема, исходящая из недр экономической науки не получила не только необходимого анализа, но и развития в экономической литературе на протяжении столетий.
Анализ экономической политики предполагает, прежде всего, процесс ее возникновения и развития, поскольку каждый этап становления экономики, а далее ее умирания, требует соответствующих мер политики, т.е. уровень развития предопределяет ее способы и направления или, иными словами, уровень развития — критерий управления.
Экономическая политика, естественно, зависит от состояния экономики, отсюда возникает целый ряд до сих пор нерешенных проблем. Прежде всего, существует ли прямая связь экономики с соответствующей политикой, или на экономику нельзя оказывать непосредственное влияние? Осуществляется ли экономическая политика осознанно или путем интуитивного приспособления? Таким образом, возникает проблема не только воздействия политики на экономику, но и обратного влияния экономики на политику, т.е. система взаимодействия этих сфер. Но для решения этих вопросов необходимо, прежде всего, выяснить: что такое сама экономика? Парадоксально, что на протяжении столетий от Адама Смита до наших дней, мы до сих пор не получили ясного ответа на этот самый главный и, казалось бы, простой вопрос, хотя интуитивно, классическая школа от Смита до Маркса по существу занималась именно проблемами, называемыми рыночной связью между людьми, и именно рынок, глубокое понимание которого необходимо, и есть предмет экономической науки.
Известно, что экономическая политика впервые возникла как политика меркантилизма. Она, естественно, оказывала влияние на экономику. Но какое? Ведь на I этапе меркантилизма все меры и законы власти были непосредственно направлены на удержание в стране богатства в денежной форме, которое представлялось его единственным источником и создавалось это денежное (золотое, а в наше время валютное) богатство, по мнению идеологов меркантилизма, лишь в сфере торговли, отсюда возникает представление, что богатство создается в сфере обращения. Не правда ли, что до сих пор мы ощущаем и в нашей стране стремление не допустить вывоз валюты и драгоценностей за рубеж. Не дань ли это политике меркантилизма?
В дальнейшем, уже в 17 в. в Англии, в частности под влиянием трудов Т. Манна, возник второй более развитый этап меркантилизма, опять-таки подчиненный идее получения денежного богатства. Но возникло понимание того, чтобы получить больше денег необходимо больше производить товаров, идущих на экспорт, т.е. необходимо иметь активное сальдо торгового баланса. Отсюда повышенное внимание к развитию производства, ориентированного на экспорт и, как следствие, запрет вывоза сырья, приносящего меньше денег и увеличение вывоза готовой продукции — приносящего больше золота. Увы, до такого представления мы еще не доросли.
Более того, живя в стране, где большинство так называемых бизнесменов занято преимущественно торговыми операциями, наше руководство не задумалось даже над тем, чтобы решить, когда они эффективнее, не понимая, что больше доходов возникает при возможности прогнозирования движения конъюнктуры, связанного с экономическим циклом, что принесло бы стране дополнительно миллиарды долларов дохода.
Развитие производства на II этапе меркантилизма привело к появлению новых идей и его критике, выраженных Пушкиным по А. Смиту «не надо золота ему, когда простой продукт имеет». Меркантилизм стал отвергаться как предрассудок. Тем самым игнорировалась важнейшая форма богатства — деньги — исходный и конечный пункт обращения возникающего капитала. Хотя впервые наиболее и до сих пор четкое, логическое обоснование экономической политики было изложено еще Адамом Смитом и связанное с основной идеей физиократов Ьатззег {агге, Ъахззег раззег (пусть идет, как идет), т.е. лучшая экономическая политика — это никакой экономической политики, рынок все необходимое
сделает сам.
А если какое-то вмешательство осуществляется, то оно должно быть косвенным и помогать рынку работать. Например, методами налоговой и кредитной политики. Но для того, чтобы рынок свободно работал, необходимо обеспечить ему полную свободу, немыслимую в условиях господства феодального насилия, феодальной собственности или того, что у нас все это заменяет — чиновничьего произвола, мягко называемого
коррупцией, а по существу взяточничества, воровства, грабежа, бандитизма.
Ведь пока феодальные порядки, основанные на насилии, освященные государственными законами, не взорваны революцией, они сковывают развитие естественных товарных связей, порожденных разделением труда. А основные результаты производства достаются правящему режиму и его холопам, и используются в личных интересах, становятся личной собственностью, охраняемой законами. (Кстати, эта личная собственность у нас принимается за «частную собственность» — юридическую форму развитого капитала, до которого нам еще далеко).
Исходя из естественных прав человека, Адам Смит требовал отмены наследия феодальных порядков — всего того, что мешало свободе и мобильности человеческой личности, в частности того, что называется пропиской, или того чем ее у нас заменили. Смит выступал за свободную торговлю землей и ограничения крупного землевладения. Кроме того, за использование земель по назначению для нужд сельского хозяйства. Он требовал отмены всяческой регламентации в промышленности и торговле. А если взимаются акцизы, то они должны способствовать росту доходов населения, и не ограничивать экономику. Но во времена А. Смита феодальные порядки уже были разрушены революцией и требовалась их окончательная зачистка, чего, увы, до сих пор нет на всем постсоветском пространстве.
Поэтому главный критерий при формировании мер необходимой экономической политики должен исходить из уровня развития каждой страны, из состояния ее экономики. И здесь мы сталкиваемся с новыми до сих пор непреодолимыми трудностями. Как определить уровень развития экономики? Более того, до сих пор неизвестно — что такое вообще экономика? Ведь устоявшееся в нашей литературе теоретическое понятие называется до сих пор «политическая экономия». Этот термин впервые был применен А. Монкретьеном в «Трактате политической экономии», вышедшей в 1615 г. и на долгие годы давшим Название экономической науке, пока А. Маршалл не изменил его на термин «экономике», что почти совпадает с Аристотелевским названием «экономика». Но ведь Монкретьен, будучи приверженцем меркантилизма, имел в виду вовсе не экономическое древо науки — экономическую теорию, а экономическую политику, необходимую Франции для увеличения богатства в Денежной форме. Так, кстати, и понимается теперь этот термин в современной экономической науке развитых стран. В нашей советской и постсоветской «науке» под этим термином понимали некие производственные отношения или отношения людей в процессе производства, а отношения людей в процессе производства как производственные отношения. На этом манипулировании тавтологией, по сути, заканчивалось определение предмета экономической науки. Но даже такая тавтологическая бессмысленность тоже абсурдна. Ведь в процессе производства люди вступают и в другие отношения — организационные, трудовые, классовые, технические связи и даже семейные и т.д. Не может помочь и добавление «по поводу производства, распределения, обмена, потребления», поскольку все это первое, второе, третье и четвертое одно и то же и может существовать и без экономики, т.е. до ее возникновения, или вне ее проблем.
Не может помочь в объяснении предмета нашей науки и определение науки Смитом «О природе и причинах богатства народов». Поскольку любая область науки о природе имеет такое же направление. То же можно сказать и о самых последних американских определениях предмета, как об использовании редких экономических ресурсов для максимального удовлетворения неограниченных материальных потребностей общества.
Конечно, одно определение мало что может дать, но ведь оно исходный момент для постижения науки, и если даже этого нет, то нет о ней никакого представления. К тому же непонятно на что должна воздействовать политика, как и для чего? Таким образом, сказанное явно свидетельствует о самом плачевном состоянии экономической науки, без необходимого хотя бы понимания ее предмета, который можно установить, лишь если руководствоваться методом его познания, т.е. здесь как и в любой точной науке, познание предмета зависит от его метода, позволяющего установить, как совершающиеся процессы в идеально чистых, классических условиях. Кроме того экономические процессы не застывают на определенном уровне, а непрерывно изменяются в направлении развития или деградации, но уже под влиянием экономической политики и других факторов, например, управления, войны или катастроф. В зависимости от этого необходим и различный метод анализа, разный способ подхода к нему.
Поэтому для анализа экономики возникла необходимость определить метод анализа. Для чего необходимо, прежде всего, отказаться от Марксового понятия производительных сил и производственных отношений, между которыми нет необходимой грани и понимания каждой из них. В свое время К. Маркс использовал понятие «производственные отношения», чтобы объяснить форму стоимости не как результат труда, а как систему развитых товарных связей, которые он исследует на уровне капитала, используя логический метод Гегеля. Но неоправданно разделив стоимость и форму стоимости, Маркс до конца не выяснил природу товарного фетишизма.
Поэтому необходимо руководствоваться иной системой научных абстракций, а именно — производство, экономика, социальная сфера, из которой исходит и экономическая политика. Причем последняя не может непосредственно воздействовать на экономику, так как эта область ей не подвластна. Так же, как невозможно непосредственно влиять на законы природы или на их изменения, а только на формы их проявления и то не во всех случаях.
Экономика — поэтому есть всеобщая система товарной связи между людьми, действующая вне нас и нашего сознания и достигающая сознания превращенно, фетишизировано. Поэтому воздействовать на экономику можно лишь косвенно через производство и финансовую связь разными путями. 1Л только когда эти результаты окажутся успешными, улучшат жизнь народа, или, наоборот, ухудшат, мы сможем установить их эффект. И чем раньше, тем лучше. Отсюда важна и обратная связь производства и экономики и разработка методов взаимодействия на эти связи.
Представляется, что самый главный недостаток, точнее ошибка экономической науки на протяжении столетий со времени становления и развития системы капитала, со всеми его производственными формами и социальными системами, воздействующими на него, заключается в отсутствии необходимого метода анализа экономики, без чего невозможно решение любой экономической проблемы современности и будущего любой страны. А именно — эволюционного метода, особенно необходимого со времени развития и умирания капитала, как высокоразвитой системы товарных отношений. Поскольку эволюция самая определяющая черта современной эпохи (после разрушения феодальных преград), изменяющая все представления об экономике, и соответственно появление нового категориального аппарата постэкономики.
А. Смит еще не мог подойти к проблеме эволюционного метода, поскольку капитал еще не сложился в свое развитое состояние, хотя он неправомерно разделил экономику на два Периода «первобытного состояния общества», когда цена товара определялась трудом и современное, когда по сути капитал еще зарождался и естественная цена товара у него складывается из затрат труда, капитала и земельной ренты.
В дальнейшем экономическая наука понимала капитал как вечное неизменное состояние общества, которое не эволюционирует. Причем сам термин капитал все понимали по разному. В так называемой, советской науке капитал трактовался как отношение (опять-таки неопределенное понятие «отношение») между капиталистом и наемным рабочим, т.е. как классовое, а не экономическое.
У Маркса, который по существу всем своим анализом показал, что капитал это развитое товарное состояние общественного производства, тем не менее исследует капитал в соответствии с логическим методом Гегеля, как неизменное застывшее состояние товарного производства на высокоразвитом уровне, с самой первой строчки его капитального труда. Таким образом, товар выступает, как капиталистический товар, деньги, как деньги развитого капитала, формы капитала, как выражающие его развитую сущность и т.д., иллюстрируя, правда, этот логический анализ историческими примерами особенно в заключительных главах I тома Капитала. Наконец он необоснованно применяет гегелевский закон «отрицание отрицания» для обоснования пролетарской революции.
Ф. Энгельс в своем дополнении к III тому Капитала совершает еще более грубую ошибку, игнорирует логический метод, использованный Марксом и выдвигает идею простого товарного производства в дополнение к капиталистическому. Эта ошибка вошла во всю советскую экономическую науку, полностью извратив историю человечества. Получилось, что некое «простое» товарное производство существовало вне рабства и феодализма, а в первобытном обществе, товарное производство, которое по Марксу мыслимо лишь как система капитала, у Энгельса, по недомыслию, уже существует.
Хотя Энгельс, как глубокий мыслитель, в отличие от многих, уже в конце XIX века понял, что повсеместное возникновение монополий неизбежно разрушают капитал, и поэтому революция уже не нужна. Но не успел объяснить, как и почему все это происходит, поскольку эволюция самих монополий, естественно, еще не сложилась.
А. Маршалл, который под капиталом понимал все то, что можно превратить в деньги, соединив рикардианство с предельной полезностью австрийской школы, естественно, не мог выяснить эволюцию капитала, не понимая, что маржинализм, по сути своей, эту эволюцию отражает, хотя в своем субъективном подходе маржиналисты, как и их последователи математического анализа предельных величин, считали такой подход всегда и без изменений, отражающий существующую реальность. Абсолютно не понимая и, естественно, не анализируя, эволюцию товарной системы, достигшей уровня капитала.
Дж. Кейнс и кейнсианцы вообще монополиями не занимались, за исключением Дж. Робинсона и Э. Чемберлина, которые еще под влиянием неоклассики считали, что с ними можно и нужно бороться, но вовсе не видели в них систему, изменяющую экономику и создающую новое общество.
У институционалистов, в лице их лучшего представителя Дж. Гелбрейта, экономическая система была разделена на плановую, в которой правят монополии, и конкурентную, где господствует рыночная стихия, не понимая единства и взаимопроникновения стихийных сил рынка и монополистической системы ценообразования. Кроме того, вся система институтов, существующая в экономике, у них предстает также обособленной, и не рассматриваются процессы их образования в результате развития экономики и эволюции ее категориального аппарата. Г. Минз, который понимает, что массовое производство существует для масс, тем не менее стремится втиснуть корпорации в какие-то государственные рамки, законы и предписания, превратив их, таким образом, в застывшие учреждения коллективных предприятий, обслуживающих общество, и заменяет высокие прибыли — «разумными» доходами, ликвидируя тем самым постоянно изменяющуюся монополистическую систему ценообразования, что представляется утопией.
Таким образом, на всех этапах развития экономики, в науке отсутствует необходимый для ее понимания эволюционный метод, дающий возможность обнаружить процесс умирания капитала и возникновения нового общества; по марксовой терминологии социалистического на разных этапах его зрелости. На этой основе во многих развитых странах происходит, например, в Швеции и других скандинавских странах изменения в экономической политике, которая неизбежно сочетает в себе корпоративное и государственное плановое воздействие на экономику. Причем — первое осуществляется скорее неосознанно, интуитивно, в процессе изменения системы ценообразующих факторов, а второе — сознательно, планово и, в конечном счете, регулируя основную народно-хозяйственную пропорцию между производством и потреблением.
Все эти процессы по управлению экономикой, сочетая различные виды экономической политики, становятся возможными лишь по достижении уровня развитого капитала середины XIX века, но особенно на рубеже XX века, когда обнаруживается повсеместная монополизация и эволюция экономики, т.е. происходит процесс самоотрицания капитала, которому необходимо способствовать различными методами налоговой и финансовой политики, говоря по Кейнсу «социализацией инвестиций».
При этом важнейшая проблема состоит в определении уровня развития экономики, от которого зависит и экономическая политика. Эту проблему, по сути, решил К. Маркс, создав «Капитал», тем самым установив, что классический уровень отсчета экономического развития — есть капитал XIX века, когда полностью сформировалась его система и соответствующий ей категориальный аппарат. Этот уровень далеко превзошли развитые страны на пути отрицания капитала.
Нам же, как и другим постсоветским странам Европы, необходимо, прежде всего, создать все необходимые условия для доростания до состояния производства капитала XIX века и идти далее, чтобы это состояние превзойти, как это уже быстро совершили такие высокоразвитые страны, как Япония, Тайвань, Южная Корея, Сингапур и др. Для этого необходимо, прежде всего, создание оптимальной инфраструктуры рынка, организованной системы спекуляции, в форме товарных и фондовых бирж, без чего экономика развиваться не может. Понять наконец, в частности, что производство это не экономика и что его рост может сопровождаться разрушением экономики. Понять, что мы еще находимся на уровне меркантилизма XVIII века, что нам необходимо, прежде всего, взорвать и разрушить всю нашу бюрократическую, феодальную систему, без чего невозможны никакие экономические преобразования, но прежде всего свобода человеческой личности, ее экономически свободное развитие.
Наконец, необходимо понять, что без создания необходимых источников накопления и их использования в наиболее эффективных сферах высоких технологий, никакое реальное развитие экономики, связанное с ростом реальных доходов населения, невозможно. Создание таких источников накопления возможно лишь путем коренного изменения налоговой политики, созданием строго дифференцированной системы налогообложения, путем резкого увеличения налогов на высокие доходы. О неэффективной налоговой и финансовой политике в нашей стране говорят результаты анализа международной организации, исследовавшей эти вопросы и установившей, что Украина находится на 174 месте в мире из 175 исследованных стран по проведению этой политики. Только создание общественной силы, способной победить на выборах, и предложить необходимую программу преобразований экономики Украины возможно наше поступательное развитие. Всем этим вопросам и тесно связанных с ними посвящена предлагаемая работа.

Tags Categories: Экономическая политика государства Posted By: kosta
Last Edit: 01 Янв 2009 @ 03 21 ПП

E-mailPermalink
 

Responses to this post » (2 Total)

 
  1. Добрынин said...
    23:18 - Январь 10th, 2009

    Жаль не мое…..

  2. kosta said...
    0:07 - Январь 11th, 2009

    Добрынин -Жаль не мое…..
    А кто мешает сделать это своим? Усваивай и …

 

Leave A Comment ...

 


You must be logged in to post a comment.


 XHTML:
You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>
\/ More Options ...
Change Theme...
  • Users » 505
  • Posts/Pages » 18
  • Comments » 84
Change Theme...
  • VoidVoid
  • LifeLife « Default
  • EarthEarth
  • WindWind
  • WaterWater
  • FireFire
  • LiteLight
  • No Child Pages.