20 Янв 2009 @ 8:59 ПП 
 

Право собственности

 

3.  ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ И ЮРИДИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ
ТОТАЛИТАРИЗМА

С изменением социальной структуры общества возникают не только новые формы коллективной собственности, но и реальная собственность всего общества путем перераспределения дохода через бюджет государства и местных органов власти и национализации недоходных, но жизненно важных сфер. В результате, неизбежно должна выпасть самая нелепая бессмыслица о собственности, как составном элементе экономики или еще хуже, как ее основе, «идее» до сих пор господствующей не только в постсоветской, но и в литературе развитых стран. Общественная собственность, волевое провозглашение которой путем захвата власти, будто бы означает движение к социализму, или теперь оформление частной — означает переход власти к прежним «номенклатурщикам», провозглашающим приватизацию, будто бы приводит к капитализму. Все оказывается перевернутым вверх дном, причина и следствие поменялись местами. Не длительный период развития человечества, на основе достижений науки, техники и технологии, по этим взглядам, приводит к экономическим переменам, а простое действо, осуществленное через «ваучеризацию» приведет к замене «социализма» капитализмом и наоборот. На самом деле никакого социализма у нас не существовало. Если прежде номенклатура пользовалась и распоряжалась этой ничейной «общественной», по сути, феодальной собственностью, не будучи формально собственниками, то после оформленного частного захвата стала распоряжаться полученной собственностью в сугубо личных интересах, т.е. не путем ее вложения в производство, как при частной собственности, а для роскошного потребления за счет массового ограбления народа, посредством развития торгового и ростовщического капитала феодальных времен и вывоза валюты за границу. Все это усугубляется и воспроизводится в условиях общей экономической безграмотности и бездумной экономической политики, венчающей это состояние, узаконивая его. Анализ проблемы собственности, часто путаемый с источником присвоения, требуют решения производного важнейшего вопроса, обойденного не только в экономической, но и в юридической литературе. Вопрос, от решения которого во многом зависит, не побоюсь этого заявить, судьбы народов на каждом этапе развития и состояния их экономики. Речь идет о принципиальном различии двух понятий, часто смешиваемых друг с другом, а именно — «право собственности» и ее «юридическое» оформление в законах. Именно между этими процессами, определяющими различные уровни познания существующей экономической реальности возникают, особенно в отсталых обществах, неразрешимые противоречия. В эволюционно демократически развивающейся системе эти противоречия менее опасны для ее прогресса, поскольку рано или поздно они фиксируются законодателями, правда не совсем четко и последовательно, что мешает развитию общества. Напротив, в окаменевших тоталитарных структурах и недемократических странах они представляют главное, наряду и со многими другими, препятствие на пути прогресса. Право собственности отражает, хотя и не совсем точно осознанно, говоря по Марксу — превращено, существующую объективную экономическую реальность. В отличие от него юридическая форма, закрепленная в законе тоталитарной системы, грозит зачастую при его нарушении тяжелой карой, вплоть до уничтожения человека. Вспомним хотя бы сталинские законы «о колосках», приведших к гибели миллионы людей, особенно крестьян, дерзнувших покуситься на «святую» общественную, не известно по сути какую собственность. Юридическая собственность, кроме того, в этом обществе была основана, более того освящена нелепым до абсурда догматом о ней, как основе всей экономической и общественной системы, как основное отношение, которому необходимо было не выяснение, а рабское поклонение. Из этой собственное как из бездонной бочки, происходило извлечение всех нужных власти экономических и социальных понятий и «категорий тоталитарного социализма, не имеющего ничего общего с реальным значением марксового понятия «социализм». Отсюда деградация экономики нашего общества и движение его вспять в обратном истории направлении. На этом примере нашей истории, от трагических последствий которых мы не избавимся еще долгое время, можно при желании осознать противоположность права и его юридического оформления, а в других обществах и неизбежных результатах несоответствия, сковывающих развитие страны. Право собственности, отражающее возможность пользования и частично распоряжения (но не владения) в значительной мере доходит до сознания руководства в зависимости от объекта пользования, определяется его свойствами и техническим состоянием объекта, зависящего во многом от уровня экономического развития страны. Например, если руководство распоряжается небольшим промышленным или торговым предприятием или средствами передвижения типа такси, или тому подобным объектом, который по закону включен в систему «общественной собственности», то сразу же возникают неразрешимые препятствия для его эффективного использования, всецело зависящие от многочисленных конъюнктурных и других обстоятельств: характера производимой продукции, погоды, места расположения, времени функционирования, изменения реальных цен и т.д. Тогда как по закону требуется точное выполнение плана по валу, объему продаж и суммах выручки. Все это вынуждает руководство либо обходить «закон», либо непрерывно терпеть убытки вплоть до обнищания. То что происходило на любом «социалистическом» предприятии, ориентированным на план по валу, основанный на законе о «собственности», подобно неприкосновенной индуистской корове «реального социализма», когда примерно, по нашим расчетам, 2/3 продукции промышленного производства и личного потребления производились для уничтожения, не достигнув потребления. Вспомним хотя бы лишь 30% продукции машиностроения, относительно годного для производства, или одну картофелину из 10, дошедшую до стола потребителя в условиях колхозного рабства и гибельного складирования всего произведенного, когда студенты начинали учебный год на колхозных полях, а научные работники АН СССР отправлялись на склады для переборки овощей — то «счастливое время» о возврате которого, мечтают приверженцы «коммунистов», не имеющих представления о том, что такое «коммунизм» в действительно научном его понимании. Теперь же, когда провозглашается частная собственность, то господствует полное непонимание того, что она, в строго научном смысле, соответствует эпохе свободной конкуренции, есть юридическая форма капитала 19 века. Отсюда сложность анализа неразвитых и даже среднеразвитых систем, где, в условиях современного развития техники и технологии, существует чрезвычайное разнообразие экономических структур от первобытной, рабской, феодальной до капиталистической и внедренной монополистической, т.е. одновременно действуют волевые и экономические силы. Такая структура и производные от нее разнообразные права собственности особенно характерны для государственных образований, возникших после распада советской феодальной империи, по недомыслию и господствующей лжи, называемой СССР. Здесь права собственности не получили после его распада адекватного этим правам юридического оформления в законах и заменено нелепым термином «приватизация», т.е. восстановление частной собственности. Тогда как процесс эволюции капитала и его умирание в развитых странах, требует детерминированного анализа всех факторов, определяющих эту эволюцию и их последствий. Если научно-технический и технологический прогресс перерастает в революцию, то это означает неизбежность эволюции всей структуры производства, т.е. изменение во всей системе разделения труда (деятельности) и его организации, эволюции, точнее умирание товарных отношений и изменение всего категориального аппарата и соответственно изменений юридических, политических и возникновение иных форм собственности и иной системы управления. На протяжении многих десятилетий у нас создавалась умная система, до сих пор по недоразумению и зомбированию, именуемая «социализмом». Ее насильственное внедрение приводило к непрерывному обнищанию народа, созданию всеобщего дефицита на самые необходимые предметы потребления. И хоть все это называлось «временными трудностями», они превращались в постоянно действующий фактор и вызывали недоумение и нарастающее недовольство, особенно после отмены Нэпа начала фиктивного планирования, именуемого «пятилетками». В создавшейся ситуации необходимо было подавить протесты и найти виновных, обнаружить врагов, точнее «врагов народа». Возникла бесчисленная цепь процессов: от «шахтинского дела 1928 года, процессов над меньшевиками и несуществующей крестьянской партией до еврейских «врачей-отравителей» 1952 года. Маховик террора раскручивался с беспощадной силой. Социалистическое планирование распространилось и на карательную систему. В НКВД спускались «планы» уничтожения по специальной разнарядке: сколько уничтожить кулаков «подкулачников», троцкистов, меньшевиков, «правых» и других уклонистов от генерального курса партии. Невинные жертвы партийные руководители и их палачи — все перемешалось в кровавом потоке, унесшем жизнь многих миллионов. Вот три опоры, на которых держалась советская система: чудовищный обман, обрамленный ханжеством, насилие во всех сферах, превратившееся в самоцель, и, главное, страх, порожденный этим тотальным насилием, страх животный, переходящий в панический ужас, парализующий волю, деформирующий психику, стирающий моральные устои, которые выработало человечество на протяжении всей своей истории. В результате мы лишились главного качества, которое должно отличать цивилизованных людей и которое называется нравственность. Основное свойство людей, живущих в нашем, обществе — безнравственность и приспособленчество. Это самое страшное наследие режима. Официозная наука впоследствии реагировала адекватно своей природе, объясняя случившееся культом личности Сталина, войнами и разрухой. Потом началось строительство хрущевского коммунизма, к 1980 году, его сменил брежневский «развитой социализм». Сомневающимся в его подлинности и осуждавшим режим были уготованы «психушки». В советской стране, все получалось наоборот. Медицина из милосердной превратилась в карательную, а так называемые правоохранительные органы стали правоуничтожательными. Режим слабел, но продолжал огрызаться. Он подавил в крови венгерское восстание 1956 года, народные выступления в Новочеркасске 1962 года, «пражскую весну» 1968 года. Параллельно продолжалось преследование диссидентов и переселение их за колючую проволоку ГУЛАГа. Вместе с тем, в производственной сфере, но отнюдь не в экономике, возникла парадоксальная ситуация, трудная для осознания. И возникла она, в таких масштабах, впервые в истории. Все мирное время в Советском Союзе происходил непрерывный рост производства. Строились новые города (правда, на костях узников ГУЛАГа), возводились электростанции, увеличивалась добыча угля и других полезных ископаемых. По выплавке стали и чугуна мы вышли на первое место в мире. Однако экономика не развивалась (может быть, за исключением короткого периода конца 50-х — первой половины 60-х годов), но и существенно деградировала, о чем свидетельствовал постоянный дефицит на необходимые предметы потребления, которые нельзя было купить, или, по нашей терминологии «достать», в условиях весьма ограниченных доходов населения (в среднем 170-200 рублей в месяц в 70-е годы для горожан, или 45-50 долларов по курсу черного рынка) и соответственно невысокого спроса. Для объяснения сего парадокса даже придумали всеобщий «закон преимущественного роста средств производства», естественно, по сравнению с ростом предметов потребления. «Закон», начисто опровергнутый динамикой структуры национального продукта высокоразвитых стран, в частности США, где удельный вес предметов потребления в материальной части национального продукта вырос с 60% в конце 50-х — начале 60-х годов до 83% в конце XX — начале XXI века. Таким образом, исторический эксперимент, проведенный над советским народом, привел к бесспорному выводу о том, что производство и экономика вовсе не одно и тоже, как считается до сих пор в нашей экономической науке, и что возможно их движение в противоположных направлениях: рост производства и деградация экономики. Конкретных фактов и примеров тому предостаточно. Об этом свидетельствуют многочисленные данные о коэффициенте использования металла в СССР менее чем на 50%, о том, что общего количества машин, станков и оборудования по прямому назначению использовалось не более 30% из-за их низкого качества, об огромной скрытой безработице, когда не менее трети всех работающих были заняты непроизводительным, никому не нужным трудом. Вспомним хотя бы производство для военно-промышленного комплекса, превышавшее, по нашим расчетам 1/3 национального продукта и поглощавшее более 2/3 бюджета страны, хотя ни научные, ни технические, ни технологические достижения ВПК не проникали в мирные сферы, отгороженные завесой военной тайны. Получалось, что народное хозяйство «развитого социализма» функционировало с коэффициентом полезного действия, приближающимся к идентичному показателю паровой машины. В общественном сознании складывалось убеждение, что средства и орудия труда, — главный материальный фактор производства создаются на долгие годы, а не для их скорейшей амортизационной замены, как это происходит в высокоразвитом мире, где активная часть основного капитала полностью обновляется за 5-6 лет. У нас же она достигала весьма почтенного возраста в 30 и более лет. А в некоторых случаях, например на ряде одесских заводов, новому оборудованию предпочитали станки 1928 года, полученные по репарации после разгрома фашистской Германии. Вытягивая последние людские и природные ресурсы, советская система все менее была способна противостоять экономческой, политической и военной мощи Запада. Партийная элита вынуждена была начать «перестройку», объявить «гласность» , «демократизацию». Результатом стал развал последней в мировой истории империи под названием СССР. А после этого все возвратилось «на круги своя». Независимые государственные образования утратили ханжескую социалистическую оболочку и предстали в своем первозданном виде, какими были задолго до октябрьскою переворота. Некоторые — в неприглядной смеи азиатского феодализма с первобытным рабством, особенно рельефно проявившихся в укладе бывшей Туркменской ССР и мене четко — в других среднеазиатских государствах и Азербайджане Бывшие же славянские республики напоминают феодальные дельные княжества, а по своему экономическому состоянию эпоху господства торгового капитала, сложившуюся в Российской империи в ХVП-ХVШ веках. В новых исторических условиях бывшие партийные и советские бонзы успешно воспользовались плодами «государственной независимости». Правящая структура, директорский корпус, вся номенклатурная знать и ее приближенные путем приватизации обратили то, чем раньше пользовались и распоряжались, но что называлось «общественным» не в «частную», а в «личную собственность». Она стала оберегаться правом, а ее владельцы — именоваться демократами. Формы господства номенклатуры изменились: вместо политического террора возник экономический, хотя прежний тоже не исключен; самым главным дефицитом стали деньги, которых у подавляющего большинства населения страны не хватает даже на прожиточный минимум. Но суть осталась прежней — волюнтаризм в системе управления, полная профессиональная некомпетентность, незнание экономических закономерностей и традиционное для советской системы ограбление населения. Правда, к этому прибавилась открытая коррумпированность всех ветвей власти и небывалый рост преступности. Поэтому, одной из главных наших задач, до сих пор, является отрешение скомпрометированных наших руководителей от власти и профессионализация системы государственного управления. Без этого перемены к лучшему весьма проблематичны. Вся история сельского хозяйства Советского Союза вынесла беспощадно суровый приговор колхозно-совхозной системе рабства. Страна, обладающая лучшими условиями для земледелия, сосредоточившая более половины чернозема планеты, за годы большевистского правления довела сельское хозяйство до такого разорения, что вынуждена была закупать зерно не только в Канаде и США, но даже в Саудовской Аравии, где его выращивают на песке. При том, что высокая продуктивность труда на собственной земле, в отсутствие необходимой техники была продемонстрирована даже в условиях советской системы. На своих приусадебных участках, составлявших всего 1% от всех посевных площадей, колхозники производили около половины всей товарной продукции сельского хозяйства страны, исключая зерновые. А если вспомнить еще плоды земельной реформы Столыпина, которая только начала действовать, то результаты — поразительны. Образованные в Сибири крестьянские хозяйства 3 года так наладили производство, что только за счет экспорта сибирского масла Россия получала больше золота, чем добывала сама, являясь одним из главных его добытчиков в мире. Вся деятельность власть имущих может быть эффективной если она направлена на очищение экономики от феодальных и создание адекватных правовых форм и необходимой рыночной инфраструктуры для функционирования цивилизованного рынка. Оптимальная организационно-правовая инфраструктура, несомненно, способствует успешному развитию производства, что доказал японский и южнокорейский опыт. В Японии в частности, проводимая корпоратизация производства не проходила, как в США и Европе, через картели и тресты, а при помощи правительства осуществлялась сразу в концерновой форме, во главе с крупнейшими банками и вмонтированными в эти концерны мелкими компаниями и фермерскими крестьянскими хозяйствами в условиях налаженной работы торговых и фондовых бирж. Возникает необходимость обратиться к основным этапам развития экономической политики, в зависимости от состояния и уровня развития экономики, которые нам необходимо пройти и преодолеть, вместе с тем использовать все достижения экономической мысли, реализованные на практическом уровне; высокоразвитом мире, для создания современного производства, особенно сферы высоких технологий и импорта иностранного капитала, преимущественно в производительной, а не товарной или денежной форме.

Tags Categories: Глава I Posted By: kosta
Last Edit: 20 Янв 2009 @ 09 13 ПП

E-mailPermalink
 

Responses to this post » (None)

 


Comments are open. Feel free to leave a comment below.


 

Leave A Comment ...

 


You must be logged in to post a comment.


 XHTML:
You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>
\/ More Options ...
Change Theme...
  • Users » 505
  • Posts/Pages » 18
  • Comments » 84
Change Theme...
  • VoidVoid
  • LifeLife « Default
  • EarthEarth
  • WindWind
  • WaterWater
  • FireFire
  • LiteLight
  • No Child Pages.