10 Ноя 2011 @ 3:46 ПП 
Врожденная потребность в Боге

Сегодня все улучшается: дома, продукты питания, лекарства, методы производства, двигатели, компьютеры, средства связи, благосостояние. Все улучшается.., кроме людей.

В «Историях господина Койнера» Брехта мы читаем: «Некто спросил господина Койнера, есть ли Бог. Господин Койнер ответил: я советую тебе подумать, изменится ли твое поведение в зависимости от ответа на этот вопрос? Если не изменится, тогда мы можем забыть и о проблеме. Если же, напротив, изменится, то самое большее, чем я могу помочь тебе, это сказать: ты испытываешь потребность в Боге».

Некорректно утверждать, что Бог существует, лишь на том основании, что я нуждаюсь в Нем. Бог, в котором нуждается отдельный человек, может быть просто болезненной фантазией.

Но, если человек по своей природе испытывает желание и потребность Бога, тогда дело обстоит совершенно иначе. В природе врожденная потребность и стремление служит знаком существования того, что может их утолить.

Если некоторые виды птиц испытывают потребность жить в тропических странах, даже если никогда не видели их прежде, это знак того, что такие страны существуют. То же самое можно сказать о человеческом стремлении к дружбе, к созданию техники, искусства, философии: такое стремление указывает на существование внутренне присущей человеку способности и внешней, по отношению к нему, реальности, которые вместе могут стать условием осуществления этих ценностей.

Продолжая эти наблюдения, мы можем вывести реальность Бога из того очевидного и поддающегося изучению факта, что человек во всех странах и во все времена всегда обнаруживал врожденную и естествен ную потребность в религии и вере.

Наше время в целом и современные высокоразвитые страны явно свидетельствуют об этом — не столько уцелевшими осколками настоящей веры, сколько неблагополучием и нравственным упадком широких слоев населения, более всего отдалившихся от Бога. Упадком моральным, гражданским, социальным, политическим, семейным, демографическим. Возрастанием техники и понижением уровня сознания. Умножением комфорта и исчезновением смысла жизни. Экономическим прогрессом и нравственным регрессом. Изобилием секса и редкостью любви. Увеличением наслаждения и нехваткой радости. Все это признаки (признаки от противного, испытанные нами на собственном опыте) того, что сегодняшний человек тоже нуждается в Боге.

Доктор, поставьте мне благоприятный диагноз!

Для современных материалистов истина заключается только в поддающихся констатации и количественному измерению фактах. Мораль и религия принадлежат, с их точки зрения, к сфере субъективного, созданной человеком.

Мы видели, что субъективное морали и религии — это знание субъекта, внутренних глубин человека, и что, если определенным образом, с помощью интуиции и разума, искать такого знания, оно приводит к достижению истины гораздо более важной, более значимой и не менее «истинной», чем истина экспериментально-научная.

Но мораль и религия получают также мощную поддержку и со стороны количественных фактов. Социологические феномены, отчасти измеряемые статистикой, являются сегодня наиболее убедительным свидетель ством против общепринятого материализма.

1. Совокупность поддающихся измерению фактов говорит о том, что за последние сто лет безмерно возросло экономическое благосостояние вместе со всеми теми формами цивилизации и личной свободы, которые западный материализм принимал и принимает, в противополож ность вере и Евангелию, в качестве единственных источников счастья и всестороннего развития человека: наука, всеобщее образование, улучшение питания, информация, развлечения, менее изнурительный труд, свобода и, как основа всех благ, постоянный рост производства и годового дохода. Вследствие всего этого западное человечество должно было достигнуть в последнее столетие несравненно более высокого уровня счастья и осмысленности жизни.

2. В связи с возрастанием экономического благосостояния статистичес кие исследования выявляют непрестанное сокращение религиозной практики, молитвы и медитации, христианского образа мышления и жизни. Это, так называемая, секуляризация. Большинство еще верит в некоего неведомого и не имеющего значения Бога, но при условии, что Он не будет навязывать советы, откровения, жизненные нормы, «чуждые образу мыслей современного человека».

Сегодняшний человек предпочитает сексуальное наслаждение духовному пробуждению, технологию ставит впереди теологии, выбирает не Крест, а шумные перекрестки, любит не ближнего, а жену ближнего.

Сегодня люди считают, что вера «не слишком хорошо помогает», и не думают о том, что лекарство не может помочь, если его не принимать. Большинство людей, таким образом, напоминают больного, который устал от много лет лечившего его врача и от предписанной им действенной, но строгой диеты, и нашел себе другого, более снисходительного. И теперь пациент испытывает первые последствия своего выбора.

Истина, которой человек не хочет взглянуть в лицо, наносит ему удар в спину

3. Сегодня наиболее опасный разрыв находится не в озоновом слое над Антарктидой, а в человеческой совести. Совокупность поддающихся количественной оценке фактов свидетельствует о том, что утрата веры или вялая, ни к чему не обязывающая вера породили в индустриаль ных странах чудовищную нравственную деградацию.

Люди всегда готовы яростно защищать свои права и в то же время, к прискорбию, каждый день уклоняются от своих обязанностей. Сегодня совесть людей весьма восприимчива — но, разумеется, лишь по отношению к деньгам.

Ценности, которые светские мыслители прошлого века думали поставить на место религиозной веры: Человечество, Наука, Прогресс, Справедливость, Свобода, Труд, Родина, Семья — все эти ценности сегодня оказались деревьями, лишенными корней, листвы и плодов.

4. Совокупность измеримых фактов доказывает, что массовому краху веры и морали, краху экономическому, сексуальному, семейному и социальному, а также величайшему кризису всех ценностей соответст вует сегодня глубокая неудовлетворенность, внутренний экзистенци альный дискомфорт, острое неблагополучие, захватывающее всего человека; потеря смысла жизни. Все это выражается в таких постоянно возрастающих социальных явлениях, как алкоголизм, наркомания,  неустойчивость любви и семьи, насилие, упадок рождаемости, умственные заболевания и самоубийства.

Сегодня «развитые» общества приближаются к таким временам, когда они будут заслуживать исчезновения.

Секуляризация — это бумеранг: тяжкие социальные болезни западного мира являются «карой Божьей» в том же смысле, в каком ею оказываются дисфункции и заболевания человека, постоянно дышащего сильно загрязненным воздухом.

Итак, великая истина, которой человек не хочет взглянуть в лицо, наносит ему удар в спину.

Восхождение на гору не воспрещено

Экономический, научный и технологический прогресс не порождает с необходимостью ослабления веры и упадка нравственных ценностей. Человека отнюдь не определяют — абсолютным и неотвратимым образом — экономические условия, как того хотел бы исторический материализм и как, по-видимому, предполагается в трактатах по социологии. Если конкретный человек хочет и настойчиво ищет, он может приблизиться к Богу и к добродетели с помощью живой молитвы и общины веры даже в таком секуляризованном и нравственно нездоровом обществе, как наше.

Евангелие настойчиво предупреждает против соблазна богатства (высокого уровня дохода «развитых» стран), которое, хотя и является благом, но при недостатке молитвы и контроля над собственными инстинктами превращается в орудие духовного удушения для себя и в кандалы угнетения и господства по отношению к другим (например, «развиваю щимся» странам). Легко доказать, что ослабление веры не есть необходимое и автоматическое следствие экономического прогресса и всеобщего образования. В самом деле, социологические опросы выявляют возрождение в настоящее время искренней и глубоко нравственной веры в некоторых, составляющих меньшинство на Западе, слоях населения. Эти слои, очевидно, погружены в ту же атмосферу материального благополучия, и среди них, конечно, не наблюдается недостатка образования и разнообразия научных специальностей.

Благосостояние, а особенно вседозволенность, действительно порождают сильнейший соблазн отречения от чувства долга и от веры, на которую оно опирается. Но этот бурный поток соблазнов все же можно переплыть с помощью семейного воспитания, самовоспитания воли и прежде всего — с помощью интенсивного использования средств Благодати.

Образование часто увеличивает скептицизм и сомнения, уже закравшиеся в душу в результате нравственного ослабления, именно потому, что обращает пристальное внимание на учителей агностицизма и материализ ма, оставляя в тени верующих мыслителей современности. Но горы сомнения преодолимы с помощью более полного и углубленного образования.

Секуляризация и кризис ценностей

Социолог Итало Ваккарини пишет: «На первых этапах развития индустриального общества секуляризация связывалась со страстным увлечением наукой и технологией, активизированным индустриализацией, а также с выкорчевыванием городского, живущего наемным трудом, населения из общинной почвы сельской местности.

На этапе развитого индустриального общества секуляризация связывалась прежде всего с ослаблением склонности к самоконтролю и жертвованию сиюминутными удовольствиями — ослаблением, которое было вызвано распространением товаров массового потребления и массовой культуры.

Наконец, в нынешних западных обществах секуляризация связывает ся в первую очередь с определением свободы как возможности совершать выбор и жить независимо от нравственных поведенческих уз». Конечно, добавим от себя, многие люди утверждают, что «следуют собственной совести», однако совесть эта претерпела процесс брожения, гомогенизировалась под действием mass-media. Она воспитывалась не в университетах Бога, а в грязных кухнях мнения толпы, что проще всего. Кроме того, следует подчеркнуть, что эта совесть дает различные ответы в зависимости от фаз луны и от прихотей утробы человека, которому принадлежит.

Характерной чертой современных западных обществ, утверждает Ваккарини, является аномия — «беззаконие», то есть отсутствие значимых для всех нравственных норм, обусловленное удалением от Бога, или секуляризацией.

Ваккарини описывает это так: «Исследования поведения людей, то есть социодемографических показателей и уровня преступности, а также взглядов и ценностных ориентаций, присущих современным западным обществам, обнаруживают по существу аномическое состояние, то есть отсутствие в этих обществах общепринятых нравственных ориентиров».

1. «Аномия поведения. В сравнении с предшествующими фазами развития индустриального общества отмечается рост числа внебрачных детей и разводов, большая частота добрачного сексуального опыта,

уменьшение процента заключаемых браков и семей ядерного типа (двое супругов и по крайней мере один ребенок), нарастающее количество абортов, легализованных в последний исторический период; массовое увеличение потребления наркотиков, рост насилия, возникновение терроризма и распространение обычного насилия (особенно в США) за пределы традиционных границ времени (ночные часы) и места (гетто, метро, общественные парки)».

2. «Аномия взглядов. Работа перестала восприниматься в качестве центрального и наиболее значимого элемента индивидуальной жизни. Как работа, так и семья (родительская или та, которую предполагается создать) обнаруживают тенденцию к утрате своей природы ценностей, способных к нормативной организации повседневной жизни...

Общественные институты — такие, как политические партии, государство и т. д. — тоже все меньше воспринимаются в качестве ценностей и становятся объектом недоверия...

Наконец, что касается сферы эмоций и секса, здесь взгляды соответствуют поведению: различные формы сексуальных отклонений и измены семье, аборты, самоубийства, употребление легких наркотиков и эвтаназия постепенно узакониваются как свободные проявления личности».

Александр Солженицын и диагноз, поставленный западному миру

Если вчера в оркестре западного мира слышались отдельные неверные ноты, потому что оркестранты нередко не смотрели на палочку дирижера, то сегодня, когда они считают любую партитуру, враждебной своей свободе, приходится закрывать уши, чтобы не слышать производимого ими гама и какофонии.

Известный социолог Пьетро Скоппола замечает, что «в Италии секуляризация как коллективный процесс, процесс ментальности и обычаев, предстает в виде прыжка в моральную пустоту». Поэтому секуляризация оказывается поражением не только для Церкви, но и для светских культур, и для человека вообще. Культурная гегемония Джентиле, Кроче или Грамши принадлежит прошлому; никакая новая гегемония не возникла и не готовится возникнуть». Эта нравственная деградация растворяет жизненные миры и приводит человеческого субъекта к кризису. Об этом свидетельствует распространение среди молодежи культа разрушения и смерти, символизируемого употреблением наркотиков и увеличением числа абортов. Это состояние кризиса не ограничивается только психологическим уровнем или сферой частной жизни, но охватывает также социальные, экономические и политические механизмы, препятствуя их рациональному функционированию.

«Секуляризация, долгое время истощавшая традиционные ценности, не заменяя их альтернативными действенными моральными устремления ми, усиливает распад социальности, питает индивидуализм, лишенный духа инициативы и риска, эгоистические требования в отрыве от чувства солидарности».

Нобелевский лауреат Александр Солженицын так обрисовывает нравственную и религиозную картину современного западного общества: «Неприметным образом в течение десятилетий медленной эрозии смыслом жизни на Западе стало не что иное, как «погоня за счастьем» (материальным). Понятия добра и зла подверглись осмеянию и были изгнаны из общего употребления. На смену им пришли эфемерные политические или классовые точки зрения. Стало прямо-таки неудобным взывать к вечным понятиям или хотя бы утверждать, что зло прокрадывается в сердце человека еще прежде, чем проникает в политическую систему. Отдав молодые поколения атеизму, западные общества продолжают утрачивать остальную часть своей религиозной сущности... Таким образом, Запад доказывает, что человеческое спасение заключается не в проблеме материальных благ и не в накоплении богатства.

В то время как грозные опасности нависают над всем миром, может показаться несообразным, что главный ключ к нашему бытию или небытию находится в сердце каждого отдельного человека, в его выборе в пользу добра или зла. И, однако, это самый надежный ключ из тех, что находятся в нашем распоряжении. Социальные теории, так много обещавшие, обнаружили свою несостоятельность и завели нас в тупик.

Любая попытка выйти из трагической ситуации сегодняшнего мира окажется тщетной, если мы, раскаявшись, не обратим вновь нашу совесть к Творцу вселенной. Жизнь не погоня за материальным успехом, а поиск духовного роста. Все наше земное существование — только мгновение перехода к чему-то более высокому, только ступенька лестницы. Законы материи сами по себе недостаточны для того, чтобы объяснить жизнь или дать ей направленность.

Легкомысленным надеждам последних двух веков мы можем противопоставить только поиск теплой Божьей руки, которую мы оттолкнули с такой дерзостью и самомнением. Только так наши глаза откроются на ошибки этого несчастливого двадцатого столетия, и мы сможем попытаться их исправить».

Не только внешняя, зеленая природа протестует против насилия человека, но и сама его внутренняя, духовная природа восстает против пестицидов безнравственности, которые он пьет, и выхлопных газов атеизма, которыми дышит.

Восточная пословица гласит: если ты посадил ежевику, не жди, что у тебя вырастет клумба жасмина.

Диагнозы, подобные тому, что поставил Солженицын, ставят многие писатели, философы, социологи, папа Иоанн Павел II, епископы, теологи. Бог не хочет, чтобы западный мир, словно закоренелый пьяница, упорствовал в своем нежелании пойти другим путем, потому что тогда за тревожным диагнозом и неблагоприятным прогнозом последует автопсия.

Бог этого не хочет. Но Библия учит нас, что многие вещи, которых Бог не хочет, происходят в мире.

Продолжая ошибаться, мы падаем в пропасть

Индустриализация вызвала кризис деревенской культуры и религиозности, спровоцировав разрушение обычаев, распад семейных связей и миграцию населения в дегуманизирующую городскую среду. Выступая всегда в качестве общего условия и налагая на отдельных людей ответственность за совершаемый ими выбор, индустриализация способствовала массификации, с помощью духа потребления и mass-media, массифика ции, которая выражается в скуке, порожденной монотонным, лишенным органической целостности трудом; в тенденции к упадку чувства личной ответственности, в стремлении к конформизму по отношению к общепринятым в данный момент модам и мнениям.

Известный психоаналитик Эрих Фромм так анализирует эту ситуацию: «Создавая новую машину индустрии, человек оказался настолько поглощен этой новой задачей, что она превратилась в главную цель его жизни. Его энергии, некогда посвященные поиску Бога и вечному спасению, теперь обратились к поиску господства над природой ради все возрастающих материальных удобств. Человек перестал использовать производство в качестве средства достижения лучшей жизни, но, напротив, превратил его в самоцель - в такую цель, которая подчинила себе его жизнь. В процессе все большего разделения и механизации труда и все увеличивающихся масштабов социальных агломератов сам человек превратился из хозяина машины в ее часть.

Он обнаружил, что сам является товаром, наподобие одежды. Его целью стало достижение успеха, то есть продажа себя на рынке с максималь ной выгодой. Его ценность как личности определяется его способностью к самопродаже, а не его человеческими качествами, проявляющимися в любви и умственной деятельности, и не его творческими способностями. Счастье отождествляется с потреблением все более новых и лучших товаров, с пассивным восприятием музыки, кинофильмов, удовольствий, секса, ликеров и сигарет.

Не имея смысла и ощущения собственного «я», кроме того, которое дается ему конформизмом по отношению к большинству, человек чувствует себя неуверенно, тоскливо и зависит от одобрения других. Он отчуждён от самого себя, поклоняется продукции своих собственных рук и произведенным для себя товарам, словно они не его создание, а возвышаются над ним. В некотором смысле человек вернулся назад — туда, где он находился до великой человеческой революции, начатой во втором тысячелетии до рождества Христова».

Говорят, что на ошибках учатся, но лучше было бы сказать, что, продолжая ошибаться, приходят к полному разрушению.

Быть может, наивысшим продуктом постиндустриальной цивилизации станут люди, способные ее вынести

Допустим, что столетия, предшествующие нашему, были для масс временами научного невежества, низкого уровня средней продолжитель ности жизни, голода, изнурительного труда, вопиющих социальных несправедливостей и весьма грубых представлений, в том числе, в области морали и религии. Но после того, как мы столько кричали о прогрессе и боролись за него, от нашего времени можно было бы ожидать большего.

Излишние блага имеются в изобилии, необходимые же —отсутству ют. Наш корабль удобен, хорошо обставлен, снабжен прекрасными туалетами; здесь очень хорошо кормят; имеется даже концертный зал, где показывают фильмы, удостоенные премии на Каннском фестивале. Вот только компас мы уронили в море.

Канадский теолог Рене Латурель, основываясь на наблюдениях таких крупных мыслителей, как Харви Кокс, Герберт Маркузе, Жан Делюмо, Александр Солженицын, Эжен Ионеско, А.Тоффлер, обрисовывает духовный (точнее, малодуховный) облик человека на пороге 2000 г. Это фактические данные, пока еще частичные, но имеющие тенденцию к расширению, наподобие масляного пятна.

1. Секуляризация . «Нерелигиозный, или равнодушный, человек разделяет, по крайней мере, официально, утверждение о «смерти Бога», выдвинутое группой интеллектуалов (Гегелем, Фейербахом, Марксом, Ницше). Однако наиболее часто встречается представление о Боге, который существует, но «пребывает на каникулах», как бы присутству ет и отсутствует одновременно, не вмешиваясь в человеческие дела».

2. Нравственная деградация . В подобной перспективе сегодняшний человек чувствует себя вправе создавать свою собственную, персональ ную, этику, пытаясь рационально оправдать каждое новое устранение обязанностей и каждое новое приращение прав. Отсюда возникает порочный круг, в котором нравственная деградация создает все более антигуманные условия жизни, а последние вызывают расширение деградации.

3. Зависимость от mass-media, «которые не дают человеку искать и находить самого себя... Исчезает диалог: комната с телевизором часто превращается в собрание одиночеств — одного возле другого... Глаза и уши заполнены, но голова уже не думает... Люди убегают от себя.., для них невозможно возвращение к самим себе». Умственная нивелировка, вызванная передозировкой mass-mediа, порождает сегодня больше ересей, чем все ариане, манихеи, македоняне, пелагиане, несториане и альбигойцы вместе взятые. По существу последние лишь вносили путаницу в представления о Боге, в то время как телевидение вообще лишает возможности думать о Боге. К тому же некоторые люди обладают таким «обширным» сознанием, что mass-media выливают туда целые бидоны помоев.

4. Растущая пропасть между обществами благоденствия и третьим миром. Угрожающее присутствие двух призраков — нищеты и войны. «Две реальности, неразрывно связанные друг с другом. В самом деле, как удалить угрозу войны, если не устранить голод и не усмирить гнев и ненависть, распаленные неравенством условий существования?».

5. Разобщенность и анонимность . «В технополисе контакты с соседями редки, быстры и поверхностны. Люди живут бок о бок, не зная друг друга. Имеет значение не человеческая личность, а то, чем человек занимается», т. е. какое он занимает место и какие получает деньги.

6. Человек с электронными мозгами. «В компьютерную эру ценность приписывается только достоверности, эксперименту, расчету. Человек, с его свободой, неприкосновенностью, тайной, с его убеждениями.. , не представляет никакого интереса. Кодифицированный и сведенный к схеме, человек питает электронные мозги и накаплива ет статистические данные. Но парадокс заключается в том, что эта угроза вычислительной техники простирается вплоть до наук о человеке, который также понимается как поддающийся демонтажу механизм».

7. Рекламный человек. Его ценности: наслаждение, удобство, выгода, молодость, красота, раскованность. Между тем люди, пожалуй, нуждаются в том, чтобы меньше рекламировались способы сохранения молодости и больше — способы взросления.

8. Одномерный человек, или слуга производства. «В современном обществе производительность — высшая ценность... Производство вещей и разрушение людей осуществляются в одинаковом темпе». Развитие народа состоит в том, чтобы выйти на первые места в мировой табели о рангах по таким показателям, как валовый национальный продукт, уровень годового прироста промышленного производства, уровень инвестиций.

9. Человек потребления . Идеология потребления перелетает через существенное, чтобы спланировать прямиком на второстепенное. Высшие ценности, которые она предлагает, — это котировки доллара, йены и немецкой марки и анатомические пропорции суперзвезд. Люди живут от рекламы к рекламе, воспевающей счастье, произведенное употреблением определенных марок кофе и пива, или превозносящих наслаждение жизнью, создаваемое определенными ликерами, моющими средствами и консервами для кошек.

10. Упадок искусства . «Никто не может отрицать, — пишет Делюмо, — очевидного в нашей цивилизации одновременного заката искусства и Бога. История доказывает, что существует некая особая связь между искусством и религиозным чувством. Словно отказ от Бога, на уровне цивилизации, влечет за собой также отказ от красоты.

11. Нарастающая экологическая деградация . Индустриализованный мир — это общество, автоматизированное и запрограммированное на производство все большего числа бесполезных потребностей и одновременное порождение все больших по объему и токсичности отходов, загрязняющих воздух и воду и все более губительных для растений и животных. Этот процесс напоминает неумелого колдуна: он никак не может остановиться, несмотря на тревожные предостережения ученых.

12. Сексуальная зависимость . Семья и любовные связи, ставшие рискованными и небезопасными, имеют тенденцию к тому, чтобы восприниматься первая — как огонек лучины, а вторые — как коробка намокших спичек.

13. Наркотическая зависимость : ее рост — показатель утраты ценностей, придающих жизни смысл и заменяемых поисками мгновенного асоциального наслаждения.

14. Упадок демократии . Находящиеся у власти группировки, мощнейшие и сплоченные лобби контролируют и воплощают общественное мнение, оспаривают друг у друга растущие доходы, навязывают народам свои интересы. Свобода означает безудержное, без счета и меры, пользование деньгами и теми благами, которые они доставляют под грустными и завистливыми взглядами тех, у кого их меньше. Люди готовы на все ради горсти долларов — или, лучше, ради полного чемодана долларов. Они думают, что, конечно, деньги — еще не все, но все остальное можно купить за деньги.

15. Культ тела проявляется в абсолютизации спорта, в астрономичес ких гонорарах игроков, в распространении порнографии.

16. Язык. Подростки и молодежь, чтобы показать собственный ум, раскованность и современность, считают необходимым уснащать свою речь образцами словесного зловония — низкопробными непристой ностями, вошедшими в моду, потому что они якобы «отражают реальную жизнь».

17. Насилие. Нет ничего удивительного в распространении терроризма, сексуального насилия и насилия на стадионах: ведь под нашими привычными одеждами двадцатого столетия скрывается в нетронутом виде дикарь, и не стоило бы так безудержно откармливать его, как это делают современные кинофильмы и телевидение.

Итак, этот старый слон еще способен танцевать. Но надолго ли его хватит?

Для того, чтобы испытывать внутреннее удовлетворение, человек нуждается в настоящем идеале. Консьюмеризм терпит крах, потому что был ложным идеалом. Консьюмер изм терпит крах, потому что он вообще не идеал.
Дж. Мартинетти
Tags Categories: Социология Posted By: kosta
Last Edit: 10 Ноя 2011 @ 03 46 ПП

E-mailPermalinkComments (0)
\/ More Options ...
Change Theme...
  • Users » 505
  • Posts/Pages » 18
  • Comments » 84
Change Theme...
  • VoidVoid
  • LifeLife « Default
  • EarthEarth
  • WindWind
  • WaterWater
  • FireFire
  • LiteLight
  • No Child Pages.